Дунадана (dunadana) wrote,
Дунадана
dunadana

  • Music:

Джером Клапка Джером для женщин от имени мужчин

Мы желаем видеть в женщине не злого демона, помышляющего лишь о том, чтобы сгубить нас, - а такой сама женщина больше всего любит изображать себя в своих произведениях, - но доброго ангела, поднимающего нас вверх.

В женщинах больше вложено добрых и злых сил, чем они сами думают. Обыкновенно мужчина впадает в любовь в то время, когда его будущий жизненный путь только что намечается, и женщина, которую он полюбил, даёт направление этому пути. Совершенно бессознательно для себя он под её влиянием становится тем, чем ей угодно видеть его - добрым или злым.

Мне очень прискорбно, что моя правдивость не позволяет мне быть достаточно галантным по отношению к прекрасному полу, и я должен откровенно высказать своё мнение, что далеко не всегда женщина направляет нас к лучшему. В большинстве случаев она склоняется к заурядности и пошлости. Её идеал - мужчина, не возвышающийся над уровнем самой дюжинной обыденности, и ради того, чтобы принизиться до мерки, требуемой любимой женщиной, много гибнет талантов, светлых мыслей, добрых чувств, великих стремлений, планов и начатых дел, гибнут совесть и честь.

Между тем, вы, женщины, могли бы сделать нас лучшими, чем мы есть, если бы только пожелали. Не от профессиональных проповедников, а исключительно от вас зависит приблизить наш испорченный мир к небу. Рыцарство не умерло, как принято думать; оно лишь спит за неимением себе применения. Ваше дело - разбудить его и направить на благородные подвиги. Вы должны быть снова достойными рыцарского поклонения, и за ним тогда недостатка не будет. Вам следует подняться над самими собой. Рыцарь Красного Креста бился за Единственную, за женщину выдающейся душевной красоты. Из-за какой-нибудь себялюбивой и жестокой пошлости он не пошёл бы бороться с драконом, какое бы ни было у неё смазливое личико и как бы она ни жеманилась.

Послушайте, дорогие читательницы, моего дружеского голоса, будьте также прекрасны душой и умом, какими вы желаете быть телом, и тогда снова найдутся храбрые рыцари, которые будут готовы на великие подвиги ради только вашей одобрительной улыбки. Сбросьте с себя уродующие вас оболочки себялюбия, самомнительности, бесстыдства, алчности, зависти и ненависти к тем, которые имеют больше вашего разных жизненных благ; перестаньте ломаться, корчить из себя ангелов, когда у вас нет с ними и отдалённейшего сходства; перестаньте притворяться и хитрить. Будьте просты и чисты, - чисты всеми вашими помыслами и стремлениями, и посмотрите, как сразу всё вокруг вас изменится.

Поверьте, каждый из нас в дни своей любви способен на благородные подвиги. Всё, что в нас есть дурного, мы всегда готовы подавить, если только от нас этого потребует любимая женщина. В юности для нас любовь - та же религия, ради которой мы охотно пойдём на смерть. Дело женщины - заставлять нас жертвовать жизнью для чего-нибудь великого, для чего-нибудь такого, что могло бы принести истинную пользу не одной женщине.

Любимая нами в юности женщина была для нас божеством, которому мы поклонялись. Как сумасбродно, но вместе с тем и как сладко было нам это поклонение! О юноша, лелей грёзу любви, пока любовь ещё не улетучилась. Поверьте Томасу Муру, певшему, что слаще чистой юношеской любви нет ничего в жизни. Даже тогда, когда любовь приносит страдания, эти страдания полны такой поэзией, что отличаются от всех других, обыденных, грубых земных мучений. В самом деле, когда вы лишитесь любимой женщины - в прямом или переносном смысле, - когда померкнет солнце вашей жизни, весь мир кажется вам одним сплошным мраком, полным ужасов, - к вашему отчаянию всё же примешивается доля чего-то чарующего.

И кто побоится страданий в виде искупления за восторги любви? Ведь эти восторги таковы, что одно воспоминание о них заставляет трепетать ваше сердце от сладостного чувства. Как велико было блаженство говорить ей, что вы любите её, живёте ради неё одной, желали бы умереть за неё. Как вы безумствовали, какие потоки витиеватого, хотя и бессмысленного, бредового красноречия изливали вы пред ней и как жестоко вам было слышать в ответ, что она не верит вам! С каким благоговением смотрели вы на неё. Каким чудовищем казались вы самому себе, если ей удавалось убедить вас, что вы её оскорбили и обидели, хотя решительно не могли припомнить - как и чем, когда вы только молились на неё! И как сладко было вымолить прощение разгневанной невесть чем богини, - прощение за несодеянную вами вину! Каким тёмным казался вам мир, когда она сурово относилась к вам, нарочно для того, чтобы видеть вас страдающим от её немилости, и как ярко всё освещала вокруг вас её улыбка! Как жестоко ревновали вы каждое живое существо, с которым она приходила в общение. Как ненавидели вы каждого мужчину, с которым она обменивалась пожатием руки, каждую женщину, которую она целовала, горничную, причёсывавшую ей волосы, мальчика, чистившего её обувь, собаку, которую она ласкала, хотя к последней вы должны были выказывать особенную нежность, как любимице своей госпожи! Как страстно вы рвались увидеть её и каким тогда делались глупым, когда, наконец, исполнялось это ваше желание. Каким бессмысленным взглядом впивались вы в неё, не будучи в состоянии произнести ни слова!

Вспомните, что куда бы вы ни пошли днём или ночью, вы, сами не зная как, непременно очутитесь против её окон. У вас не хватало смелости войти к ней в дом, и вы замирали на противоположном углу улицы, по целым часам простаивали там, не сводя глаз с её окна. Ах, как были бы вы счастливы, если бы в это время вдруг загорелся её дом, и вы, ворвавшись в середину бушующего пламени, могли спасти вашу милую, хотя бы при этом сами обгорели или были бы искалечены! Вы всячески были готовы служить ей. Иметь возможность оказать ей хоть самую пустячную услугу доставляло вам неизъяснимое блаженство. Как вы старались угадать по её лицу и глазам малейшее её желание! Как вы гордились, когда она обращалась к вам с какой-нибудь просьбой! Вам казалось таким простым и естественным посвятить одной ей всю свою жизнь, никогда не думая о самом себе. Как священно было для вас всё, к чему она прикасалась: её перчатка, обронённая ею, старая лента из косы, превращённая ею в книжную закладку; роза, увядшая на её груди и до сих пропитывающая лёгким ароматом листы той книги, которую вы давно уже не берёте больше в руки!

А как она была добра, как обольстительно прекрасна! Только одна она представлялась вам настоящим ангелом, а все остальные женщины - такими грубыми и безобразными. Она была настолько священна для вас, что вы даже мимолётно не могли помыслить о прикосновении к ней. Даже смотреть на неё с упоением казалось вам слишком дерзким. Подумать же о том, чтобы поцеловать её, - это в ваших мыслях было таким же преступлением, как, например, вдруг запеть в церкви какую-нибудь непристойную песню. Самое большее, на что вы могли отважиться, это - опуститься пред ней на колени и робко прижать к губам край её одежды...

Ах, эти чудные, безвозвратные дни наших юношеских любовных безумств! Эти дни, когда мы были ещё бескорыстными и чистосердечными; когда мы были ещё полны веры и надежды и обладали способностью почитать других. Золотые дни благородных дум и стремлений! Что по сравнению с ними наши настоящие "мудрые" дни, когда мы научились верить, что деньги - единственная достойная цель наших трудов; когда во всём мире не видим ничего, кроме скопления всевозможных зол и гадостей; когда нам дело только до себя, и ни об одном живом существе мы уже не заботимся!

Tags: благородство, взаимоотношения, влюблённость, женственность, любовь, мужчина и женщина, о женщинах, смысл жизни, совершенствование, сокровенное, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments