Category: искусство

Дунадана

Выставка картин Александра Шилова

Была на выставке картин известного российского художника Александра Шилова, которая проходила в нашем Художественном музее.

Художник пишет в столь редкой сейчас манере классического реализма, так, как писали бы, к примеру, художники 19-го века. Он умеет рисовать с натуры - сейчас это большая редкость. На Западе его картины производят фурор.

Автопортрет (1985)
Автопортрет (1985)

Из анонса к выставке:

"Творчество известного живописца, народного художника СССР А. Шилова основано на лучших традициях классического реалистического искусства. В созданной художником портретной галерее современников нашла отражение сложная и многообразная картина духовной жизни России конца XX – начала XXI столетия. Народные образы, остросоциальные произведения, портреты участников Великой Отечественной войны, портреты священнослужителей, прекрасные женские образы, портреты представителей творческой интеллигенции, исполненные на высочайшем уровне мастерства, отмечены глубиной психологического решения, жизненной достоверностью, глубокой внутренней правдой характеров. "Портрет - жанр исторический, по нему судят о целых поколениях - это история в лицах", - говорит А. Шилов.

...В женских образах, созданных А. Шиловым, пленяет классическая гармония внешней и духовной красоты. Нежность, женственность, чистоту и романтическую одухотворённость воспевает художник в созданных им полотнах. Такими предстают перед зрителем картины "Перед венчанием (И. Леонардова)" (1997), "Милочка" (2001), "Полина Серова" (2006), "Сонеты Петрарки (А. Дутикова)" (2007).

...Преумножая своим искусством красоту и возвышая душу человека, А. Шилов сумел достучаться до людских сердец. Его тонкое, поэтическое, проникновенное искусство стало неотъемлемой частью духовной жизни не только России, оно востребовано во многих странах мира".


А теперь заканчиваю прелюдию и перехожу к делу. Некоторые из этих картин вы можете увидеть здесь. Я снялась на фоне самых понравившихся мне картин.

Оригиналы существенно больше превьюшек (картины стоят того, чтобы их смотреть в хорошем качестве). Их можно скачать или посмотреть в полную величину в полноэкранном режиме в фотоальбоме "Выставка картин Александра Шилова".

Collapse )
Дунадана

Как я завершила свой деньрожденный месяц. Мешанина впечатлений : )

1. Про маленькую птичку.

Collapse )

2. Айвазовский и все-все-все.

Collapse )

3. Шишки собирали у Шишкина

Collapse )

4. И ещё одно открытие

Collapse )

5. Последний аккорд

Collapse )

6. Финал

Collapse )
цветы

Бабочка в городе

Жёлтая бабочка-лимонница порхала прямо над оживлённой улицей, где проезжают машины, возле лип на пешеходном тротуаре. Улица - почти что центр города (Сурганова, возле перекрёстка с проспектом Скарыны). Слева, по той стороне, где я шла - Дом печати, на противоположной стороне - Академия искусств. Это было так удивительно - увидеть в таком месте бабочку - будто параллельная реальность открылась и наложилась на городской ландшафт, природная: луг, речка, цветы и бабочки летают.
Дунадана

Всякое произведение искусства есть дитя своего времени, часто оно и мать наших чувств

Так каждый культурный период создает своё собственное искусство, которое не может быть повторено. Стремление вдохнуть жизнь в художественные принципы прошлого может в лучшем случае вызвать художественные произведения, подобные мертворожденному ребенку. Мы не можем ни чувствовать, как древние греки, ни жить их внутренней жизнью. Так, например, усилия применить греческие принципы в пластическом искусстве могут создать лишь формы, сходные с греческими, но само произведение останется бездушным на все времена. Такое подражание похоже на подражание обезьян. С внешней стороны движения обезьяны совершенно сходны с человеческими. Обезьяна сидит и держит перед собой книгу, она перелистывает её, делает задумчивое лицо, но внутренний смысл этих движений совершенно отсутствует.

Существует, однако, иного рода внешнее сходство художественных форм: его основой является настоятельная необходимость. Сходство внутренних стремлений всей духовно-моральной атмосферы, устремлённость к целям, которые в основном и главном уже ставились, но впоследствии были забыты, то есть сходство внутреннего настроения целого периода может логически привести к пользованию формами, которые успешно служили тем же стремлениям периода прошлого. Частично этим объясняется возникновение нашей симпатии, нашего понимания, нашего внутреннего сродства с примитивами. Эти чистые художники так же, как и мы, стремились передавать в своих произведениях только внутренне-существенное, причём сам собою произошел отказ от внешней случайности.

Но, несмотря на всю значимость, эта важная внутренняя точка соприкосновения является всё же только точкой. Наша душа, лишь недавно пробудившаяся от долгого периода материализма, таит в себе зародыш отчаяния - следствие неверия, бессмысленности и бесцельности. Ещё не совсем миновал кошмар материалистических воззрений, сделавший из жизни вселенной злую бесцельную игру. Пробуждающаяся душа всё ещё живёт под сильным впечатлением этого кошмара. Лишь слабый свет мерцает, как одинокая крошечная точка на огромном круге черноты. Этот слабый свет является лишь чаянием для души и увидеть его у души ещё не хватает смелости; она сомневается, не есть ли этот свет - сновидение, а круг черноты - действительность. Это сомнение, а также гнетущие муки - последствие философии материализма - сильно отличает нашу душу от души художников "примитивов". В нашей душе имеется трещина, и душа, если удается её затронуть, звучит как надтреснутая драгоценная ваза, найденная в глубине земли. Вследствие этого переживаемое в настоящее время тяготение к примитиву может иметь лишь краткую длительность в его современной, в достаточной мере заимствованной форме.

Эти два сходства нового искусства с формами искусства прошлых периодов, как легко заметить, диаметрально противоположны. Первое сходство - внешнее и, как таковое, не имеет никакой будущности. Второе - есть сходство внутреннее и поэтому таит в себе зародыш будущего. Пройдя через период материалистического соблазна, которому душа как будто поддалась, но всё же стряхивает его с себя, как злое искушение, она выходит возрождённой после борьбы и страданий. Более элементарные чувства - страх, радость, печаль и т.п. - которые, даже в этом периоде искушения, могли являться содержанием искусства, мало привлекательны для художника. Он будет пытаться пробуждать более тонкие, пока ещё безымянные чувства. Сам он живёт сложной, сравнительно утончённой жизнью и созданное им произведение безусловно пробудит в способном к тому зрителе более тонкие эмоции, которые не поддаются выражению в наших словах.

В настоящее время зритель, однако, редко способен к таким вибрациям. Он хочет найти в художественном произведении или чистое подражание природе, которое могло бы служить практическим целям (портрет в обычном смысле и т. п.), или подражание природе, содержащее известную интерпретацию: "импрессионистская" живопись, или же, наконец, облечённые в формы природы душевные состояния (то, что называют настроением) . Все такие формы, если они действительно художественны, служат своему назначению и являются духовной пищей, даже и в первом случае. Особенно верно это для третьего случая, когда зритель в своей душе находит с ними созвучие. Разумеется, такая созвучность (также и отклик) не должны оставаться пустыми или поверхностными, а наоборот: "настроение" произведения может углубить и возвысить настроение зрителя. Такие произведения, во всяком случае, ограждают душу от вульгарности. Они поддерживают её на определённой высоте, подобно тому, как настройка поддерживает на надлежащей высоте струны музыкального инструмента. Однако, утончение и распространение этого звучания во времени и пространстве, всё же остается односторонним, и возможное действие искусства этим не исчерпывается.

(с) Василий Кандинский